вятся нормальные улицы, не две-три, как сейчас, а целые кварталы больших светлых домов...
   Хасан в сомнении хмыкнул:
   - И скоро ли?
   - Думаю, скоро. Лет через десять-двадцать.
   - А бараки снесут?
   - Естественно.
   - Не верю! Хоть убейте, не верю! И Шанхая не-ет?
   - Сроют вашу нищету.
   - А поселки спецпереселенцев? Их-то куда?
   - Всем вольную дадут.
   - Ну, вы даете! Видно, что приезжий. Вольную... А работать кто будет? Котлованы рыть, с грабаркой бегать...
   - Тяжелую работу механизмы выполнят: экскаваторы, трактора... Да ты ведь не хуже меня знаешь. Дети этих самых спецпереселенцев закончат вузы, техникумы... Станут инженерами.
   - Это лишенцы-то подконвойные? - Хасан громко рассмеялся. - Дома большие, может, и построят, только жить в них будут не все. В основном, начальство, детки ихние, те, кто почище. А на спецпереселенцев как клеймо поставлено, так и на их ребятню перейдет. На черную работу только и ставить будут. Как сказал пролетарский писатель Максим Горький: "Рожденный ползать летать не может".
   - Но по другому поводу. А ведь ты как будто летчиком собираешься стать?
   - Мы - не высланные, а по вербовке сюда прибыли, значит, свободные. А детей ссыльных в институты не берут. С какой стати они выучатся на инженеров?
   - Ты пойми, Соцгород ваш - как плавильный котел. Накидали сюда народу со всей Руси. Для чего? Чтоб выплавить нового человека, прежде всего рабочего. Но не такого, который с тачкой-грабаркой бегает да лопатой махает, а квалифицированного. Чтобы умел управляться со сложными механизмами, а для этого нужно учиться. Спецпоселки существуют до поры до времени. Очень скоро все смешается.
   - На сказку похоже. А, может, вы и правы. Вот, пришли.
   - Здесь купаются? - в сомнении произнес Всесвятский, оглядывая безжизненный каменистый пейзаж.
   - Вид, конечно, неприглядный, но вода прозрачная, только холодная, со дна ключи