Этот кабинет... Мой помощник обвиняет вас в контрреволюции. Как все понимать?
   - Недоразумение, исключительно недоразумение. Прибыл в Соцгород в командировку.
   - Но что делать здесь археологу?
   - Я нынче сотрудник краеведческого музея.
   - Ну да ладно. Не буду лезть в душу. Хотелось бы пообщаться в более располагающей обстановке, чем эта темница. Вы, собственно, где остановились?
   - У знакомых.
   - В каком районе?
   - Кажется, он называется Шанхаем.
   - На Шанхае?! Почему именно там?
   - Так сложились обстоятельства. Гостиница для меня дороговата... К тому же длительное время не видел друзей, приехал, они предложили остаться.
   - Но Шанхай пользуется дурной славой... А у нас как вы очутились?
   - Можете себе представить, вышел под вечер на улицу, решил, знаете ли, прогуляться. Тут два хлопца хвать меня под белы ручки...
   - Да, на Шанхае проводилась облава. Уголовный элемент совсем распоясался...
   - Возможно. Не понимаю только, меня-то арестовали на каком основании? Документы в порядке, на уголовника я как будто не похож. Да ведь меня и не в уголовщине обвиняют, а в гораздо более тяжком преступлении. Ваш подчиненный толковал про некую контрреволюционную организацию... Называл меня связным...
   - Это он, конечно, хватил. Приношу извинения.
   - И какова моя дальнейшая судьба?
   - Помилуйте, Николай Николаевич, мы же не гунны. Вы свободны. Сейчас я распоряжусь. - Шахов снял трубку внутреннего телефона. - Федотова ко мне. - Появился давешний молодец. - Вот что, Василий Иванович. Товарища Всесвятского я давно и хорошо знаю. Ему можно полностью доверять. Поэтому приказываю его немедленно освободить. Все ясно?
   - Но, товарищ майор...
   - Никаких "но"! Под мою личную ответственность.
   - Слушаюсь. - Лейтенант исподлобья взглянул на Всесвятского, и во взгляде этом, кроме неприкрытой насмешки, тот прочитал явственное удовлетворение, словно