вно некая намеченная цель была достигнута.
   Шахов и Всесвятский вышли из здания управления и остановились во дворике. Стояла глубокая ночь.
   -Тишина-то какая! - с мечтательными интонациями в голосе заметил Шахов.
   - Какая же это тишина? - отозвался Всесвятский, прислушиваясь к ровному гулу от тысяч работающих механизмов, узлов, агрегатов. Гул этот переходил в некий ритм, сродни музыкальному. Словно громадный оркестр исполнял современную индустриальную мелодию, протяжную и монотонную, но одновременно завораживающую своей мощью и глубиной.
   - А мы и внимания не обращаем, - задумчиво произнес Шахов - Привыкли.
   С горы был хорошо виден весь промышленный гигант, сверкающий миллионами огней, мерцающий вспышками электросварки, озаряющий полнеба всполохами огня от разливаемого в ковши расплавленного металла.
   - Грандиозно! - воскликнул Всесвятский, и непонятно было, чего в голосе больше: восторга или иронии. - Триумф индустриализации!
   - Да, впечатляет, - отозвался Шахов. - Такое ощущение, словно завод стоит на этом месте века, а ведь всего несколько лет назад здесь была голая степь и почти полное безлюдье. Все это содеяно руками людей... Наших советских людей! - с пафосом добавил он.
   Всесвятский промолчал.
   - Вы как будто не согласны? - В голосе Шахова послышалась чуть заметная настороженность.
   - Отчего же? Согласен. Но какой ценой воздвигнут этот молох и какими методами? Насилием и рабским трудом
   - Неправда, - запальчиво сказал Шахов. - Энтузиазм тоже имеет место. Трудовой порыв...
   Он оборвал свою речь, достал из кармана расстегнутого френча пачку дорогих папирос "Герцеговина Флор".
   - Угощайтесь, Николай Николаевич. Оба закурили.
   - Куда сейчас? - поинтересовался Шахов.
   - Не знаю. Наверное, на Шанхай.
   - Далековато. Общественный транспорт уже не работает. А пешком заблудитесь с непривычки. Да и не советую ходить по ночам. Народишко