ло, что вполне могло принадлежать чернокожему, хотя, его черты не напоминали негроидные, поскольку были значительно тоньше. Скорее в них имелось нечто семитское.
   - Почему я без одежды? - первым делом спросил Джоник.
   - Не знаю, - равнодушно отозвался незнакомец. - Это меня не касается.
   - Что значит - не касается?! - вспылил Джоник. - По какому праву ме..?! - Он осекся на полуслове от неожиданно накатившего приступа ужаса: Черный разговаривал с ним, не раскрывая рта. Джоник даже не мог бы точно сказать, на каком языке изъясняется его собеседник: на русском или английском. Слова эхом возникали в сознании, точно отраженные от некой металлической поверхности, настолько они были монотонны.
   - Ты, я вижу, не здешний, - продолжил Черный, не обращая внимания на возгласы Джоника. - Впрочем, насколько я улавливаю, в этом месте все пришлые. Но ты прибыл сюда из-за большой воды. Страна на далеком западе. Мне приходилось уже слышать о ней. Только по этой причине я с тобой и беседую. Здешние места мне не нравятся. Слишком шумно. А я люблю покой. Конечно, не такой покой, который ты сейчас представил. Мне, в принципе, все равно, мир или война, хаос или дисциплина. Покой я понимаю как упорядочение. Давным-давно меня для этого и создали... Для упорядочения. И других тоже. Я ведь не один. Конечно, нас осталось немного, но мы существуем.
   Здешние жители все разные. Нет единомыслия, нет общих целей. Словно больные. Там, откуда я родом, тоже происходило нечто подобное. После больших войн. Много пленных, много рабов... Общее сознание отсутствовало. Вернее, не текло в едином русле. Страдание, злоба, зависть нарушали единомыслие. Тогда приходили мы, и оставалось что-нибудь одно, чаще всего страх. А страх цементирует общество, что и требуется правителям. Моих владык давно нет на свете, а я все живу. Разве не удивительно? Впрочем, владыки везде одни и те же. Время не меняет способов и средств. Здесь и без меня