и карты в руки. Иди, ищи. Узнавай, спрашивай, требуй!
   - Никуда я не пойду.
   - Это почему?
   - Не желаю.
   - То есть как?
   - Не желаю, и все!
   - Замараться боишься? Ты же только что заявил: Джоник свой в доску. Что же за друга не похлопочешь?
   -Для начала мы не знаем, забрали ли его на самом деле.
   - Вот и узнай!
   - А может, он вчерась нажрался и в канаве ночевал?
   - Что за глупости! Ты же знаешь, он не пьет.
   - Мало ли... И вот я прихожу, устраиваю тарарам, а мне отвечают: дружок ваш того... потерял моральный облик. На кого тень падает? На культорга. Плохо организовал работу на местах.
   - Ладно, Николай. Говорить нам больше не о чем. Раз ты оказался такой гнилушкой...
   - Ты, Авдеева, выбирай выражения. Если каждая бикса будет тут...
   - Я тебе не бикса, урод!
   - Думаешь, не понимаю, чего ты вокруг Джоника крутишься? Мало тебе русских парней...
   Но Аня не стала больше толковать с Колей Поповым, а опрометью бросилась из барака.
   Выскочив на улицу, она остановилась,. Зря в общем-то погорячилась. Чего на дураков слова тратить! Этот Попов и раньше не вызывал у нее особых симпатий, а сейчас, когда показал свое гнилое нутро, и вовсе стал противен. Но где же все-таки Джоник? Что, если действительно в НКВД? А может, это работа Шахова? Вполне возможно. Решил таким способом устранить конкурента. Ведь он, кажется, и намекал на нечто подобное. Что ж, тогда к Шахову.
   Упомянутый Александр Кириллович находился на своем наблюдательном посту и методично обозревал окрестности в полевой бинокль. Приближался обеденный час, народу на улицах прибавилось. Шахов перебирал лица, вырываемые окулярами из толпы, словно перелистывал страницы давным-давно прочитанной (и не раз) книги. В последнее время ничего, кроме скуки, созерцание разноплеменных физиономий не вызывало. Даже всегдашние размышления о бдительности и долге куда-то исчезли. Лишь привычка