ось в умах? Неужели он так и остался рабом? И не столько рабом государства, сколько рабом собственного рассудка?
   Размышляя таким образом о судьбах собственного народа, Всесвятский добрался до Шанхая. В конце концов, что делать дальше? Внять разумному совету и уехать? Или остаться и довести дело до конца?
   Всесвятский остановился перед домом Валитова и взглянул на часы. Было еще слишком рано, не хотелось беспокоить людей. Можно посидеть где-нибудь в уголке, на скамейке. Подождать, пока люди проснутся. Всесвятский развернулся и зашагал в обратную сторону.
   - Эй! - услышал он за спиной. И тотчас узнал голос старика Валитова. - Эй, дорогой товарищ, иди сюда. Чего мимо ходишь?
   - Я думал, вы еще спите.
   - Какое там. Давно встал. А вот тебя увидеть не ожидал. Решил, все, бэтте, конец. Неужели отпустил начальник, а может, сбежал?
   - Отпустил. Знакомым моим оказался. Удивительно, но так и есть.
   - Знакомый? - недоверчиво переспросил старик. - Вон как! В такой место знакомый только хуже.
   - Согласен. Он сказал, что я должен немедленно уехать.
   Старик прицокнул языком:
   - Худо. Раз сказал, значит, так и делай. Второй раз не отпустит.
   - Время еще есть. Поезда не каждый день ходят.
   - Рискуешь.
   - Привык доводить начатое до конца. А как у вас дела?
   - Гости ночью не приходил. Но в поселке шум был, даже стреляли.
   - И кто же?
   - Не знаю. Наверное, мильтоны. Оставили засада, может, кто еще попадется. Шум около дом твоих друзей был.
   - Навестить бы их нужно.
   - Сходи. А пока шагай за мной. Ашать будем. Тебя, наверное, в каталажка не кормили?
   На столе стояли лепешки, чайник, кувшин с молоком.
   - Садись. Кушай на здоровье, - сказал Валитов, и, пока гость ел, старик молча смотрел на него. Во взгляде его не было ни любопытства, ни тревоги, лишь легкая грусть читалась на изборожденном морщинами азиатском лице.
   - Спасибо, -