фонтанчики пыли поднимаются от тела вампира, хотя, возможно, это была всего лишь игра воспаленного воображения.
   Присутствующее в помещении зеленоватое свечение стало понемногу ослабевать, и только тело вампира еще продолжало слабо светиться.
   - Вытащи, - прерывающимся голосом просил Хозяин, - вытащи... Я сделаю все, что ты пожелаешь, только вытащи...
   Но Джоник только отодвинулся от лежащего. Взгляд его наткнулся на валявшийся под ногами электрический фонарь Всесвятского. Против ожиданий, он работал. Джоник направил луч света на распростертое тело. С ним происходили явственные изменения. Теперь уже не было сомнений, что оно постепенно превращается в прах. Черты лица осыпались, точно были вылеплены из песка. На месте носа образовалась впадина, в такие же впадины превратились глаза. Обнажились сверкающие словно жемчуг зубы, но вот и они на глазах стали мутнеть и разрушаться. Отвалились пальцы на руках, с едва слышным шелестом рассыпались конечности. Наконец провалилась грудная клетка... И вот что удивительно: вампир продолжал цепляться за бытие. Ручейки праха змеились словно живые. Какие-то неясные всхлипы и шорохи носились над тем, что еще несколько минут назад представляло собой грозное, непостижимое существо. Скоро и они исчезли. Деревяшка, превратившая бессмертного Хозяина в кучку праха, упала на землю.
   - Все, - сам себе сказал Джоник, и, вспомнив поговорку, некогда бывшую в ходу на Диком Западе, добавил: - Увидимся в аду, приятель.
   Итак, битва как будто была завершена. Джоник обвел лучом фонаря окружающее пространство. Возле стены, угрюмо склонившись над телом деда, сидел Хасан. Прямо у ног Джоника распростерся Всесвятский. Американец опустился перед ним на колени и посветил фонариком в лицо. Выглядел охотник на вампиров не лучшим образом: глаза закрыты, лицо белей бумаги. Джонику даже показалось, что он мертв.
   - Эй! - позвал американец и потряс Всесвятского за плечо. - Эй,