ногах лежало несколько еловых веток и букетиков полевых цветов. Легкий ветерок лениво шевелил редкие светлые волосы покойника. Пан-тюха про себя отметил, что на лице Вани появился легкий румянец, которого при жизни никогда не наблюдалось, и вообще, брат вовсе не похож на страшных почерневших мертвецов, на которых Пантюха насмотрелся за свои малые годы в достатке.
   Неожиданно мать издала протяжный нечеловеческий вой и бросилась к гробу. Она упала на грудь сына, обхватила его головку руками и голосила, голосила... Муж взял ее сзади за плечи и почти насильно оторвал от тела. Народ придвинулся к гробу.
   - Что ж, прощай, сынок, - тихо сказал отец. - Мало ты, бедолага, пожил, мало добра видел. Сгубили тебя, уж не знаю кто, дикие гады или злые люди.
   - Люди! - выкрикнула мать. - Вернее, нелюди!
   - Спи спокойно, дорогой Ванюша, - закончил отец. - Ребята, подходите, прощайтесь.
   Пантюха, увязая по щиколотку в глине, спустился со своего наблюдательного пункта и подошел к гробу. Он склонился над лицом брата, едва дотронулся губами до лба, и вдруг дикая мысль потрясла его сознание: братишка не умер, он просто, непонятно для чего, притворяется. Пантюха захотел сообщить об этом факте матери, но лицо ее было настолько ужасно, что он не решился.
   Тем временем сосед и коновозчик подхватили крышку, накрыли гроб, стали забивать гвозди, и вскоре гроб опустили в могилу. Каждый бросил по горсти земли, и вот уже комья глины застучали по дереву. Могилу споро закидали землей, "в головах" воткнули железку со звездой и табличкой с надписью: "Иван Скворцов. 1927-1935".
   К слову сказать, мать настаивала на деревянном кресте, но отец мягко воспротивился. Он заявил, что крест, возможно, поставят позже, когда посторонних рядом не будет. Ему - кандидату в члены ВКП(б) - негоже использовать в быту религиозные символы.
   На партию кочегар возлагал большие надежды, поскольку больше всего в жизни хотел стать