Не знаю. Я думаю, его это не особенно волнует. Он - человек идеи. А коль вы любите цитаты, напомню еще одну: "Жизнь - ничто, идея - все". Наш вождь не стремится к роскоши. Думаю, в быту это самый обычный человек. Власть для него - исключительно возможность осуществить задуманное и построить рай на одной шестой земного шара. Пускай для этого придется уничтожить остальные пять шестых. Вы же видели, как растет картошка. Чтобы получить хороший урожай, нужно ее окучивать, поливать, выпалывать сорняки. Точно так же и общество. С сорняками нужно бороться, с сорняками! Тогда и картошка будет хорошей и вкусной.
   - Н-да, после ваших речей кусок в горло не лезет, - заметил дядя Костя и опрокинул очередную рюмку. - И все же вы противоречите самому себе. Вот говорите: всеобщая грамотность... Но ведь грамотный человек так или иначе осознает свою рабскую зависимость от государства.
   - Повторяю: селекция, только селекция. Инакомыслящих вон! Все помыслы народа в русле единой идеологии. "Пролетарии всех стран, соединяйтесь!" или "Мы - русский народ!" - это уж как пожелают правители, но только единомыслие, никаких разночтений.
   - По вашей концепции получается нечто вроде Вавилона. Рабский труд и смешение языков. А Соцгород - Вавилонская башня... А башня, как известно...
   Но дядя Костя не успел закончить свою мысль. Дверь с шумом распахнулась, и на пороге возник милиционер Хохлов.
   - Ну вот, дождались, - без особого испуга сказал дядя Костя. - Вавилоняне, они же халдеи, тут как тут...
   - Гуляете, - вместо приветствия сказал милиционер.
   - Имеем право, согласно конституции, - отозвался Фужеров.
   - И неплохо, я смотрю, гуляете, - с уважением заметил Хохлов, разглядывая богатый стол. - Может, позволите присесть?
   - Табурет в сенях, - спокойно сообщил дядя Костя.
   - Мы люди не гордые, - сказал милиционер, - сами принесем, сами присядем. - Он опустился на табурет, явственно затрещавший