Ваня оказался рядом, и Хохлов по всем правилам штыкового боя сделал новый выпад и глубоко воткнул звезду прямо в грудь мальчика, а затем поднял тело над землей. Ваня затрепыхался, как наколотый на булавку жук.
   - Не нравится, сука?! - заревел милиционер. Он рывком скинул тело в могилу. - Получи, урод! - Одновременно Хохлов отбросил железяку, вытащил "наган" и, как только голова Вани вновь показалась над краем могилы, выстрелил. Он прекрасно видел, как пуля вошла в лоб, оставив круглую дырочку, но эффекта выстрел не возымел. Хохлов выстрелил еще пару раз, но мальчик продолжал медленно, но неумолимо приближаться к нему.
   И тут Хохлов дрогнул. Неожиданно в сердце старого вояки закрался страх. Ребенок, или кто он там, был неуязвим. Хохлов вновь поднял железный штырь и приготовился к обороне.
   В это мгновение он неожиданно ощутил резкую боль в ноге.
   "Собака", - пронеслось в голове, и он поспешно оглянулся. Но это была не собака. В правую икру впился зубами еще один мальчишка, в котором Хохлов мгновенно узнал брата Вани Пантюху.
   - Вот вы как! - заорал милиционер. - Вот вы... - Ваня бросился вперед и, в свою очередь, вцепился Хохлову в горло. Милиционер попытался сопротивляться, но тело его неожиданно онемело. Последнее, что он услышал, были чавканье и чмоканье...
   Наутро, как справедливо и предполагал Фужеров, Доблестный милиционер Хохлов не явился к нему и не отчитался о своих ночных похождениях. Некоторое время Фужеров раздумывал, потом молча оделся, вышел из дома и направился прямиком в отделение милиции. Там он узнал: Хохлова сегодня никто не видел, и где он находится, неизвестно, что является довольно странным, поскольку милиционер Хохлов - человек пунктуальный и всегда заранее докладывает о предстоящих отлучках.
   Выяснив то, что ему было нужно, Фужеров отправился на почту и дал телеграмму следующего содержания: "Кинешма. Мало-Пролетарская ул., д.4, Н.Н. Всесвятскому.