- Сколько угодно. Америка почти такая же большая, как и Россия. И в ней тоже есть все: и пустыни, и дремучие леса, и полярные льды. Хочешь увидеть Америку?
   - Еще бы! Только это невозможно.
   - Почему невозможно?
   - Не выпускают за границу, ты же знаешь... Вот когда свершится мировая революция, тогда можно будет ездить куда угодно. А пока...
   - Думаешь, мировая революция произойдет?
   - В газетах так пишут... Я, конечно, точно не знаю... - Аня подняла пустую раковину-перловицу и стала задумчиво чертить ею. Джоник лежал рядом, но чувствовалось, он с трудом пребывает в состоянии покоя.
   - Поцелуй меня, - неожиданно попросила Аня. Джоник чмокнул ее в щеку.
   - Не так. Нежнее...
   К вечеру Джоник наловил мелкой рыбешки, и была сварена уха с пшеном, луком и лавровым листом. В варево попало десятка два комаров, но вкуса это не испортило.
   После ужина оба разлеглись перед вигвамом возле догорающего костра и молча уставились в небеса. Заметно потемнело, откуда-то наползли низкие, хмурые тучи, поднялся ветерок и разогнал комаров.
   Джоник достал из рюкзака пачку "Бокса", вытащил папиросу, примял мундштук.
   - Дешевые гвоздики смолишь, - заметила Аня. - Или мало зарабатываешь?
   - Привык. Ребята в бригаде только "Бокс" и курят. А зарабатываю я для жизни достаточно. Здесь и денег-то особых не нужно, потому что купить нечего. Бедная страна. Очень! Конечно, когда-нибудь все изменится, вот только когда?
   - Если тут так плохо, зачем приехал?
   - Я не говорю: плохо. Бедно. Это разные вещи. Здесь все имеют работу, а у нас безработица. Правда, наш безработный одет лучше, чем здешние начальники. Но не тряпки главное.
   - А что?
   - Уверенность в завтрашнем дне.
   - Ты считаешь, у нас есть уверенность?
   - Да, считаю. Вы живете на подъеме, а у нас спад. Я приехал сюда в тридцать втором Ничего не было, только строительство да бараки. А теперь, смотри...