смотри... - Джоник стал загибать пальцы: - Трамвай пустили - раз, звуковое кино - два. В городе три театра, два института...
   - Продуктовые талоны отменили, - подсказала Аня.
   - Да, карточки... Хлеб продается свободно. В магазинах появляются промышленные товары. Работает и продолжает строиться завод - живет и город... и страна. За пять лет построены четыре домны, десять мартеновских печей, прокат, коксохим... Это очень много. Завод дает треть металла страны. Конечно, это все политграмота, как выражается мой сосед Коля Попов, но успехи налицо. Жизнь изо дня в день меняется к лучшему.
   - И ты решил остаться здесь навсегда? - осторожно спросила Аня.
   - Не знаю... Наверное, нет. Мне очень нравится в СССР, но дом мой в Америке.
   - Уедешь, значит?
   - Наверное. - Джоник выбросил окурок в костер и сплюнул.
   - Дай мне папиросу.
   - Ты разве куришь?
   - Попробовать хочу. Некоторые наши девочки курят. - Аня глубоко затянулась, закашлялась и отшвырнула папиросу. - Гадость какая!
   - А у тебя какие планы на жизнь? - спросил Джоник.
   - Кончу вуз. Пойду учительствовать. А там видно будет.
   - А личная жизнь?
   Аня неопределенно пожала плечами.
   Джоник замолчал, потом вновь закурил и уставился на рдеющие угли. Внезапно резкий порыв ветра разбросал остатки костра в разные стороны. Новый порыв повалил на бок вигвам и вздыбил брезент. Сверкнула молния, ударил гром. Молодые люди вскочили. Джоник схватил полотнище, которое раздувалось как парус. Первые крупные капли упали с сумрачных небес. И тут же дождь полил стеной. Они бросились под тополь и укрылись брезентом. Молнии сверкали почти непрерывно. Аня прижалась к Джонику и лишь тихонько вскрикивала при каждом оглушительном раскате грома.
   - Нельзя под деревом во время грозы, - неожиданно заявил Джоник. - Я когда маленький был, в скаутском лагере нас учили: молния может в дерево ударить.
   - Перестань, и так