озь распухшие
  разбитые губы, которые искажали слова. Я стоял и ждал, когда он
  выговорится. Его голос стал хриплым, слова все более невнятными и,
  наконец, он замолчал. Кровь капала с лица на форму.
   - Кроме того, дружок, когда я сказал, что хочу уехать отсюда, ты не
  стал меня разубеждать. Ты хотел, чтобы я уехал. Ты даже не стал приводить
  никаких доводов. А теперь послушай меня внимательно, у меня остался один,
  решающий довод, старина. Я приберег его к заключительному удару. Удару в
  нос. Посмотри напоследок в зеркало на свой прелестный носик. Попрощайся с
  ним как положено.
   Кеймарк посмотрел. Изящный заостренный нос возвышался над
  изуродованным ландшафтом лица сверкая чистотой, словно единственное доброе
  дело в мире греха. Я видел, как он задрожал, когда взглянул в зеркало и
  понял, что с ним произойдет, когда я ударю. Он пытался набраться мужества.
   Мне требовался какой-то психологический трюк. У меня не имелось
  заключительного довода - я уже выложил все. Так что я облизал губы и стал
  закатывать рукава, как это делает питчер [подающий в бейсболе] перед
  решающей подачей.
   - Ты даже не представляешь, Пит, с каким удовольствием я все это
  делаю. Наверное, я садист. Возможно, мне лучше сделать с начала пару
  тренировочных ударов по твоему прекрасному носу, чтобы быть уверенным, что
  заключительным ударом не промахнусь.
   - Нет, Гарри! Нет! Я расскажу тебе, я расскажу тебе все. Сними меня
  отсюда.