дтверждением. В
  среднем каждую третью ночь я просыпался от захлестывающего меня ужаса,
  среди влажных от пота простыней. Мучил не какой-то определенный кошмар,
  просто черная пустота начинала смыкаться вокруг меня. Иногда я оказывался
  на гребне какой-то серой скалы - тропинка сужалась до тех пор, пока не
  вынуждала остановиться. Тогда серая стена начинала надвигаться на меня, и
  я знал, что она столкнет меня вниз и я полечу, кувыркаясь и
  переворачиваясь во влажном воздухе все дальше и дальше в черную пустоту.
  Маленький калькуттский доктор оказался совершенно прав. У него была
  привычка высовывать кончик розового языка и аккуратно увлажнять обе
  половинки тонких черных усов. Он сказал мне, что я умер на целый год. Я
  был мертв, и в холодном аду волосатые демоны рычали на меня и запихивали
  мне в рот обжигающую пищу...
   Механизм выхода в отставку напоминал глупый анекдот. Система была
  рассчитана на миллионы, и ее использование для нескольких сотен людей
  выглядело просто смешным. Но придерживались ее строго. Мне пришлось
  заполнять все формы и выполнять все параграфы дурацкой инструкции.
   Скучающий сержант отсчитал причитающиеся мне пять тысяч восемьсот
  долларов - плату за год. Они сказали, что все положенные документы вышлют
  по почте. Потом мне был определен трехмесячный оплачиваемый заключительный
  отпуск, название которого носило какой-то неприятный оттенок. Кроме того я
  получил пожизненную пенсию в пятьдесят