свои соболезнования, - она посмотрела на
  дно своей кофейной чашки.
   - Ты мне нравишься, Говард, - сказал мистер Кристофф, - и всегда
  нравился. Я рад, что ты сохранил верность Дэну. Но я не хочу, чтобы ты
  сейчас тратил силы на эту историю. Тебе и так крепко досталось, - он
  засунул руку во внутренний карман и достал список фамилий с адресами.
  Чистый, заново отпечатанный список. Он толкнул его по мраморной
  поверхности стола. - Здесь все фамилии. Но не торопись, обдумай все как
  следует. Может быть, лучше, чтобы у тебя осталась хотя бы тень сомнения...
  возможно, ты пожалеешь о своих усилиях, если убедишься, что Дэн все-таки
  совершил ту ужасную ошибку. Обдумай все это хорошенько.
   Я не стал смотреть список, а сразу засунул его в карман.
   Миссис Кристофф повернулась к мужу:
   - Может отдать ему письма, которые сослуживцы Дэна написали тебе?
   - Это невозможно, Мэри. Я их разорвал. Не хотел, да и не мог их
  хранить, - он посмотрел на свои толстые, узловатые руки. Потом поднял на
  меня глаза и улыбнулся кроткой улыбкой. Улыбкой Дэна. - И давай не будем
  устраивать панихиду. Расскажи нам о себе.
   Мы просидели около часа, пока я негромко рассказывал им о высоких
  безлюдных горах, об обжигающем холоде Гималаев. Первый раз я кому-то
  излагал свои приключения. Я пропускал то, что им было бы неприятно
  слышать. Пока я говорил, неожиданно вспомнил эпизод, о котором совершенно
  забыл. Маленькая темная комнатка,