се. А теперь сойди с моего крыльца.
   - Не сразу. И давайте-ка поговорим по-хорошему, а то я вижу одного
  раза вам явно недостаточно. Мне нечего терять, Штенвиц. Где вы находились,
  когда все это произошло?
   Он мрачно посмотрел на меня. Я слез с ограды и сделал шаг вперед.
   - На корме, сворачивал канаты, - быстро сказал он.
   - Вам видно было Кристоффа и двух пассажиров на носу?
   - Нет. Ни черта было не видно. Слишком темно. Да и капитанский мостик
  нас разделял.
   - Когда вы узнали, что Кристофф упал за борт?
   - Когда Квинн развернул корабль и начал звонить в колокол.
   - А где в это время находились пассажиры?
   - Не знаю.
   Он ничего не мог добавить к тому, что уже сказал. А я больше не смог
  придумать ни одного толкового вопроса. Я задал ему еще несколько
  бессмысленных вопросов, на которые он отвечал мрачно, но прямо. Наконец, я
  повернулся и пошел к машине. Когда я уже садился в свой "Плимут", то
  напоследок взглянул на Штенвица, так и сидевшего на крыльце. На его лице
  играла странная улыбка.
  
  
   Через два дня я зашел в бар в Рочестере, штат Нью-Йорк и выбрал себе
  место у стенки, так чтобы на нее можно было опереться плечом.
   Я заказал бренди с водой и, когда худой бледный бармен поставил
  передо мной бокал, спросил:
   - Вас зовут Стэн Бенджамин, не так ли? Кок на "Бэтси", когда вы
  служили на Цейлоне.
   Взгляд его сразу перестал быть отстраненным, а улыбка сделала его
  лицо симпатичным.