е видел. Он страшно бесился, когда впоследствии
  мы приставали к нему с расспросами. Странный человек. За все время службы
  он ни с кем не подружился. Ни с кем.
   Обедая в отеле, я вычеркнул фамилию Бенджамина из списка. Пока что
  мне не удалось узнать практически ничего нового. И не видно было особого
  смысла продолжать. В Штатах осталось четверо свидетелей, с которыми я еще
  не разговаривал: Бейкер, Ружжерно, Дженсон и Квинн.
  
  
   Через две недели я остановился у автозаправочной станции в пригороде
  Сиэтла. Остался только Квинн. Вилмерт Л.Квинн.
   Я заплатил за бензин и давил на педаль газа, пока около четырех часов
  не въехал в город. Я пошел по записанному у меня адресу, но оказалось, что
  Квинн переехал. Женщина не знала, куда именно, но думала, что он
  по-прежнему живет в городе. Я остановился у аптеки и попытался найти
  Квинна по телефонной книге. Потом позвонил в справочное и выяснил, что ему
  еще не успели зарегистрировать номер. Но адрес они мне дали. Без десяти
  пять я подъехал к новому дому на окраине города. Дом был самый обычный.
  Белый, с зелеными ставнями и длинной трубой из красного кирпича, с большой
  буквой "К" из кованого железа.
   Я нажал на кнопку звонка. Дверь открыла девушка, на вид лет
  восемнадцати. Среднего роста, с волосами цвета выгоревшего льна, в дешевом
  готовом платье, слишком для нее тесном. У нее был влажный рот и глаза,
  которые светились равнодушным автоматическим весельем женщины, вышедшей из
  дверей