им подбородком и отвратительный запах изо рта. Я решил
  оставить его одного до конца поездки, купил шезлонг и приготовился
  проскучать двадцать восемь дней на палубе.
   Днем мы отплыли. У меня ушло три дня на то, чтобы привыкнуть есть,
  спать, читать и делать зарядку по расписанию. Я не старался избегать
  людей, но и сам на знакомства не напрашивался. Таким образом я большую
  часть времени проводил в одиночестве. "Сиам Экспресс" оказался вполне
  приличным кораблем, правда, имел небольшую тенденцию к качке в ветреную
  погоду. Кормили недурно, и я с удовольствием съедал свою порцию. За моим
  столом, кроме меня самого, обедали также Даквуд и две напыщенные школьные
  учительницы из Канзаса, которые вынуждены были просидеть в Штатах пять
  военных лет и теперь получили годичный отпуск. Они имели очень
  привлекательную привычку - есть с открытым ртом. Я их обеих нежно любил,
  впрочем имен их мне так и не удалось запомнить.
   Через десять дней мне стало совсем скучно. Я старался спать как можно
  больше.
   Утром двадцать пятого дня я узнал, что корабль опоздает в Рангун,
  поскольку возникла необходимость зайти в порт Тринкомали на северном
  побережье Цейлона. Я зашел поговорить с начальником интендантской службы
  по поводу прекращения моего путешествия. Он заупрямился и сказал, что это
  невозможно.
   Я вернулся в каюту и собрал свои вещи. В два часа дня мы медленно
  подходили к огромной Британской военной базе в Тринкомали.