чно, может случиться, что он не знает ничего, что стоило бы купить, но
  попробовать можно.
   Кеймарк согласился. Я сел за столик и написал записку. Когда мы
  уходили, я вложил ее в коричневую ладонь молодого слуги. В записке было
  написано, чтобы он пришел ко мне после дежурства, как бы поздно не было.
   Мы вышли на улицу.
   - Хотите, я помогу вам его допрашивать? - спросил Питер.
   - Нет, спасибо. У вас слишком много официальных запретов. Не
  исключено, что мне придется припугнуть его, чтобы он стал поразговорчивее.
  Вы идите домой, а завтра утром я расскажу вам о том, что мне удастся
  узнать.
   Мы расстались, и я пошел в отель, приготовившись к долгому ожиданию.
   Я ожидал прихода слуги с часа ночи. К трем он так и не пришел. Я
  прицепил к наружной стороны двери записку "Стучите громче" и лег спать.
   Когда я проснулся, солнце уже ярко светило над океаном. Записка так и
  висела на дверях номера. Я решил, что он оказался слишком запуган, чтобы
  прийти ко мне. Нам придется придумать другой подход, попытаться с другим
  слугой. Только теперь необходимо действовать осторожнее, потому что он мог
  предупредить заинтересованных людей о наших намерениях.
   Я вызвал посыльного. Я хотел заказать завтрак в номер, перед тем как
  принять душ. Он вошел, и круглое лицо Фернандо выглядело мрачным, а
  большие широко раскрытые глаза блестели. Он наклонился и сказал:
   - Большие неприятности в отеле, господин Гарри.
   - Неприятности?