таком "лечении" люди не теряют сознания.
  Тогда-то вы и напишите записку.
   Впервые я почувствовал, как холодок страха пробежал по моей спине. Не
  могу сказать, что я такой уж бесстрашный человек. Я ненавижу, когда мне
  причиняют боль. Боль пугает меня. Боль в любых формах. О'Делл не походил
  на лицедея, разыгрывающего мелодраму. Скорее, он был похож на человека, со
  вкусом рассказывающего, как он загонял мяч для гольфа в очередную,
  особенно трудную лунку.
   - Дайте мне немного времени для размышления. Скажем, час, - я немного
  приподнял руки и заставил их затрястись.
   О'Делл смотрел вниз, и я увидел, как он улыбнулся, увидев мои
  трясущиеся руки.
   - Хорошо, Гарри. И не расстраивайся. Это нечто большее, чем ты или я.
  Ты чуть было не помешал созданию Новой Зоны Процветания Юго-Восточной
  Азии, если это послужит тебе утешением. Ты, эта слабовольная дурочка и
  болтун-слуга. И Кристофф, если тебе от этого станет легче.
   Он повернулся и здоровенный сингалец открыл ему дверь. О'Делл вышел,
  и, к моему разочарованию, я остался вдвоем со своим обидчиком, за закрытой
  дверью.
   Я отошел к противоположной стене и посмотрел на могучую бронзовую
  грудь охранника: настоящий громила. Я вспомнил грубые руки, ощупывающие
  мою одежду в поисках оружия, которого у меня не было. Я должен как-то
  перехитрить своего сторожа.
   Зарешеченное окошко - мой единственный шанс к спасению. Я стоял рядом
  с ним и старался хоть что-нибудь придумать.