ы в
  городе тоже. Нигде так не следили за точным временем, как в этом городе.
  Когда большой колокол находил нужным сказать: "Двенадцать часов!" - все
  его верные последователи одновременно разверзали глотки и откликались, как
  само эхо. Короче говоря, добрые бюргеры любили кислую капусту, но своими
  часами они гордились.
   Всех, чья должность является синекурой, в той или иной степени
  уважают, а так как у школькофременского смотрителя колокольни
  совершеннейший вид синекуры, то и уважают его больше, нежели кого-нибудь
  на свете. Он главный городской сановник, и даже свиньи взирают на него
  снизу вверх с глубоким почтением. Фалды его сюртука гораздо длиннее,
  трубка, пряжки на башмаках, глаза и живот гораздо больше, нежели у других
  городских старцев. Что до его подбородка, то он не только двойной, а даже
  тройной.
   Вот я и описал счастливый уголок Школькофремен. Какая жалость, что
  столь прекрасная картина должна была перемениться на обратную!
   Давно уж мудрейшие обитатели его повторяли: "Из-за холмов добра не
  жди",- и в этих словах оказалось нечто пророческое. Два дня назад, когда
  до полудня оставалось пять минут, на вершине холмов с восточной стороны
  появился предмет весьма необычного вида. Такое происшествие, конечно,
  привлекло всеобщее внимание, и каждый старичок, сидевший в кожаных
  креслах, смятенно устремил один глаз на это явление, не отрывая второго
  глаза от башенных часов.
   Когда до полудня