единственно прихотью, желанием перечить мне, поразить меня или уязвить;
  хотя, случалось, я замечал со смешанным чувством удивления, унижения и
  досады, что, когда он и прекословил мне, язвил и оскорблял меня, во всем
  этом сквозила некая совсем уж неуместная и непрошеная нежность. Странность
  эта проистекала, на мой взгляд, из редкостной самонадеянности, принявшей
  вид снисходительного покровительства и попечения.
   Быть может, именно эта черта в поведении Вильсона вместе с одинаковой
  фамилией и с простой случайностью, по которой оба мы появились в школе в
  один и тот же день, навела старший класс нашего заведения на мысль, будто
  мы братья. Старшие ведь обыкновенно не очень-то вникают в дела младших. Я
  уже сказал или должен был сказать, что Вильсон не состоял с моим
  семейством ни в каком родстве, даже самом отдаленном. Но будь мы братья,
  мы бы, несомненно, должны были быть близнецами; ибо уже после того, как я
  покинул заведение мистера Брэнсби, я случайно узнал, что тезка мой родился
  девятнадцатого января 1813 года,- весьма замечательное совпадение, ибо в
  этот самый день появился на свет и я.
   Может показаться странным, что, хотя соперничество Вильсона и
  присущий ему несносный дух противоречия постоянно мне досаждали, я не мог
  заставить себя окончательно его возненавидеть. Почти всякий день меж нами
  вспыхивали ссоры, и, публично вручая мне пальму первенства, он каким-то
  образом ухитрялся заставить меня почувствовать, что на самом