чное предостережение, что таилось в
  его своеобразном, тихом, шипящем шепоте, а более всего то, как он произнес
  эти несколько простых и знакомых слотов, его тон, самая интонация,
  всколыхнувшая в душе моей тысячи бессвязных воспоминаний из давнего
  прошлого, ударили меня, точно я коснулся гальванической батареи. И еще
  прежде, чем я пришел в себя, гостя и след простыл.
   Хотя случай этот сильно подействовал на мое расстроенное воображение,
  однако же впечатление от него быстро рассеялось. Правда, первые несколько
  недель я всерьез наводил справки либо предавался мрачным раздумьям. Я не
  пытался утаить от себя, что это все та же личность, которая столь упорно
  мешалась в мои дела и допекала меня своими вкрадчивыми советами. Но кто
  такой этот Вильсон? Откуда он взялся? Какую преследовал цель? Ни на один
  вопрос я ответа не нашел, узнал лишь, что в вечер того дня, когда я
  скрылся из заведения доктора Брэнсби, он тоже оттуда уехал, ибо дома у
  него случилось какое-то несчастье. А вскорости я совсем перестал о нем
  думать, ибо мое внимание поглотил предполагаемый отъезд в Оксфорд. Туда я
  скоро и в самом деле отправился, а нерасчетливое тщеславие моих родителей
  снабдило меня таким гардеробом и годовым содержанием, что я мог купаться в
  роскоши, столь уже дорогой моему сердцу,- соперничать в расточительстве с
  высокомернейшими наследниками самых богатых и знатных семейств
  Великобритании.
   Теперь я мог грешить, не зная удержу,