я впечатление
  подтвердилось. Ход маятника был короткий и, разумеется,
  медленный. Несколько мгновений я следил за ним с некоторым
  страхом, но скорей с любопытством. Наконец, наскуча его унылым
  качаньем, я решил оглядеться.
   Легкий шум привлек мой слух, я посмотрел на пол и увидел,
  как его пересекает полчище огромных крыс. Они лезли из щели,
  находившейся в моем поле зрения справа. Прямо у меня на глазах
  они тесным строем жадно устремлялись к мясу, привлеченные его
  запахом. Немалого труда стоило мне отогнать их от миски.
   Прошло, пожалуй, полчаса, возможно, и час (я мог лишь
  приблизительно определять время), прежде чем я снова взглянул
  вверх. То, что я увидел, меня озадачило и поразило. Размах
  маятника увеличился почти на целый ярд. Выросла, следственно, и
  его скорость. Но особенно встревожила меня мысль о том, что он
  заметно опустился. Теперь я увидел, -- надо ли описывать, с
  каким ужасом! -- что нижний конец его имеет форму серпа из
  сверкающей стали, длиною примерно с фут от рога до рога; рожки
  повернуты кверху, а нижний край острый, как лезвие бритвы; выше
  от лезвия серп наливался, расширялся и сверху был уже тяжелый и
  толстый. Он держался на плотном медном стержне, и все вместе
  шипело, рассекая воздух.
   Я не мог более сомневаться в том, какую участь уготовила
  мне монашья изобретательность в пытках. Инквизиторы прознали,
  что мне известно о колодце; его ужасы предназначались таким
  дерзким ослушникам,