мне понять, что я совершенно его разорил, да еще при
  обстоятельствах, которые, сделав его предметом всеобщего сочувствия,
  защитили бы и от самого отъявленного злодея.
   Как мне теперь следовало себя вести, сказать трудно. Жалкое положение
  моей жертвы привело всех в растерянность и уныние; на время в комнате
  установилась глубокая тишина, и я чувствовал, как под множеством горящих
  презрением и упреком взглядов моих менее испорченных товарищей щеки мои
  запылали. Признаюсь даже, что, когда эта гнетущая тишина была внезапно и
  странно нарушена, нестерпимая тяжесть на краткий миг упала с моей души.
  Массивные створчатые двери вдруг распахнулись с такой силой и так быстро,
  что все свечи в комнате, точно по волшебству, разом погасли. Но еще
  прежде, чем воцарилась тьма, мы успели заметить, что на пороге появился
  незнакомец примерно моего роста, окутанный плащом. Тьма, однако, стала
  такая густая, что мы лишь ощущали его присутствие среди нас. Мы еще не
  успели прийти в себя, ошеломленные грубым вторжением, как вдруг раздался
  голос незваного гостя.
   - Господа,- произнес он глухим, отчетливым и незабываемым шепотом, от
  которого дрожь пробрала меня до мозга костей,- господа, прошу извинить
  меня за бесцеремонность, но мною движет долг. Вы, без сомнения, не
  осведомлены об истинном лице человека, который выиграл нынче вечером в
  экарте крупную сумму у лорда Гленденнинга. А потому я позволю себе
  предложить вам скорый