лентой тумана, напоминавшей длинную полосу низкого морского берега.
  Вскоре после этого мое внимание привлек темно-красный цвет луны и
  необычайный вид моря. Последнее менялось прямо на глазах, причем вода
  казалась гораздо прозрачнее обыкновенного. Хотя можно было совершенно ясно
  различить дно, я бросил лот и убедился, что под килем ровно пятнадцать
  фатомов. Воздух стал невыносимо горячим и был насыщен испарениями, которые
  клубились, словно жар, поднимающийся от раскаленного железа. С приближением
  ночи замерло последнее дыхание ветерка и воцарился совершенно невообразимый
  штиль. Ничто не колебало пламени свечи, горевшей на юте, а длинный волос,
  который я держал указательным и большим пальцем, не обнаруживал ни малейшей
  вибрации. Однако капитан объявил, что не видит никаких признаков опасности,
  а так как наш корабль сносило лагом к берегу, он приказал убрать паруса и
  отдать якорь. На вахту никого не поставили, и матросы, большей частию
  малайцы, лениво растянулись на палубе. Я спустился вниз - признаться, не без
  дурных предчувствий. И в самом деле, все свидетельствовало о приближении
  тайфуна. Я поделился своими опасениями с капитаном, но он не обратил
  никакого внимания на мои слова и ушел, не удостоив меня ответом. Тревога,
  однако, не давала мне спать, и ближе к полуночи я снова поднялся на палубу.
  Поставив ногу на верхнюю ступеньку трапа, я вздрогнул от громкого гула,
  напоминавшего звук, производимый быстрым