изменил направление на один румб к северу. Взошло
  тусклое желтое солнце; поднявшись всего лишь на несколько градусов над
  горизонтом, оно почти не излучало света. Небо было безоблачно, но ветер
  свежел и налетал яростными порывами. Приблизительно в полдень - насколько мы
  могли судить - наше внимание опять привлек странный вид солнца. От него
  исходил не свет, а какое-то мутное, мрачное свечение, которое совершенно не
  отражалось в воде, как будто все его лучи были поляризованы. Перед тем как
  погрузиться в бушующее море, свет в середине диска внезапно погас, словно
  стертый какой-то неведомою силой, и в бездонный океан канул один лишь
  тусклый серебристый ободок.
   Напрасно ожидали мы наступления шестого дня - для меня он и по сей час
  еще не наступил, а для старого шведа не наступит никогда. С этой поры мы
  были объяты такой непроглядною тьмой, что в двадцати шагах от корабля
  невозможно было ничего разобрать. Все плотнее окутывала нас вечная ночь, не
  нарушаемая даже фосфорическим свечением моря, к которому мы привыкли в
  тропиках. Мы также заметили, что, хотя буря продолжала свирепствовать с
  неудержимою силой, вокруг больше не было обычных вспененных бурунов, которые
  сопровождали нас прежде. Везде царил только ужас, непроницаемый мрак и
  вихрящаяся черная пустота. Суеверный страх постепенно овладел душою старого
  шведа, да и мой дух тоже был объят немым смятеньем. Мы перестали следить за
  кораблем, считая это занятие более