его
  сгибались под тяжестью лет, и все его тело дрожало под этим непосильным
  бременем. Слабым, прерывистым голосом бормоча что-то на неизвестном мне
  языке, он шарил в углу, где были свалены в кучу какие-то диковинные
  инструменты и полуистлевшие морские карты. Вся его манера являла собою смесь
  капризной суетливости впавшего в детство старика и величавого достоинства
  бога. В конце концов он возвратился на палубу, и больше я его не видел.
   =
   Душой моей владеет новое чувство, имени которого я не знаю, ощущение,
  не поддающееся анализу, ибо для пего нет объяснений в уроках былого, и даже
  само грядущее, боюсь, не подберет мне к нему ключа. Для человека моего
  склада последнее соображение убийственно. Никогда - я это знаю твердо -
  никогда не смогу я точно истолковать происшедшее. Однако нет ничего
  удивительного в том, что мое истолкование будет неопределенным - ведь оно
  обращено на предметы абсолютно неизведанные. Дух мой обогатился каким-то
  новым знанием, проник в некую новую субстанцию.
   =
   Прошло уже немало времени с тех пор, как я вступил на палубу этого
  ужасного корабля, и мне кажется, что лучи моей судьбы уже начинают
  собираться в фокус. Непостижимые люди! Погруженные в размышления, смысл
  которых я не могу разгадать, они, не замечая меня, проходят мимо. Прятаться
  от них в высшей степени бессмысленно, ибо они упорно не желают видеть. Не
  далее как сию минуту я прошел прямо перед