глубинного
  потока.
   =
   Я столкнулся лицом к лицу с капитаном, и притом в его же собственной
  каюте, но, как я и ожидал, он не обратил на меня ни малейшего внимания.
  Пожалуй, ни одна черта его наружности не могла бы навести случайного
  наблюдателя на мысль, что он не принадлежит к числу смертных, и все же я
  взирал на него с чувством благоговейного трепета, смешанного с изумлением.
  Он приблизительно одного со мною роста, то есть пяти футов восьми дюймов, и
  крепко, но пропорционально сложен. Однако необыкновенное выражение,
  застывшее на его лице, - напряженное, невиданное, вызывающее нервную дрожь
  свидетельство старости столь бесконечной, столь несказанно глубокой, -
  вселяет мне в душу ощущение неизъяснимое. Чело его, на котором почти не
  видно морщин, отмечено, однако, печатью неисчислимого множества лет. Его
  седые бесцветные волосы - свидетели прошлого, а выцветшие серые глаза -
  пророчицы грядущего. На полу каюты валялось множество диковинных фолиантов с
  медными застежками, позеленевших научных инструментов и древних, давно
  забытых морских карт. Склонившись головою на руки, он вперил свой горячий,
  беспокойный взор в какую-то бумагу, которую я принял за капитанский патент и
  которая, во всяком случае, была скреплена подписью монарха. Он сердито
  бормотал про себя - в точности как первый моряк, которого я увидел в трюме,
  - слова какого-то чужеземного наречия, и, хотя я стоял почти рядом, его
  глухой