в
  ужас и воплощение красоты становилось воплощением безобразия, как Гинном
  стал Ге-Енной.
   Нет нужды излагать содержание этих бесед, темы которых подсказывали
  упомянутые мною трактаты, но в течение долгого времени иных разговоров мы с
  Мореллой не вели. Люди, изучавшие то, что можно назвать теологической
  моралью, легко представят себе, о чем мы говорили, непосвященным же беседы
  наши все равно не были бы понятны. Буйный пантеизм Фихте, видоизмененная
  paliggenesis [Вторичное рождение (греч.).] пифагорейцев и, главное, доктрина
  тождества, как ее излагал Шеллинг, - вот в чем впечатлительная Морелла
  обычно находила особую красоту. Тождество, называемое личным, мистер Локк,
  если не ошибаюсь, справедливо определяет как здравый рассудок мыслящего
  существа. А так как под "личностью" мы понимаем рациональное начало,
  наделенное рассудком, и так как мышлению всегда сопутствует сознание, то
  именно они и делают нас нами самими, в отличие от всех других существ,
  которые мыслят. Principium individuati0nis, представление о личности,
  которая исчезает - или не исчезает - со смертью, всегда меня жгуче
  интересовало. И не столько даже из-за парадоксальной и притягательной
  природы его следствий, сколько из-за волнения, с которым говорила о них
  Морелла.
   Но уже настало время, когда непостижимая таинственность моей жены
  начала гнести меня, как злое заклятие. Мне стали невыносимы прикосновения ее
  тонких