прозрачных пальцев, ее тихая музыкальная речь, мягкий блеск ее
  печальных глаз. И она понимала это, но не упрекала меня; казалось, что она
  постигала мою слабость или мое безумие, и с улыбкой называла его Роком. И
  еще казалось, что она знает неведомую мне причину, которая вызвала мое
  постепенное отчуждение, но ни словом, ни намеком она не открыла мне ее
  природу. Однако она была женщиной и таяла с каждым днем. Пришло время, когда
  на ее щеках запылали два алых пятна, а синие жилки на бледном лбу стали
  заметнее; и на миг моя душа исполнялась жалости, но в следующий миг я
  встречал взгляд ее говорящих глаз, и мою душу поражали то смятение и страх,
  которые овладевают человеком, когда он, охваченный головокружением, смотрит
  в мрачные глубины неведомой бездны.
   Сказать ли, что я с томительным нетерпением ждал, чтобы Морелла наконец
  умерла? Да, я ждал этого, но хрупкий дух еще много дней льнул к бренной
  оболочке - много дней, много недель и тягостных месяцев, пока мои
  истерзанные нервы не взяли верх над рассудком и я не впал в исступление
  из-за этой отсрочки, с демонической яростью проклиная дни, часы и горькие
  секунды, которые словно становились все длиннее и длиннее по мере того, как
  угасала ее кроткая жизнь, -так удлиняются тени, когда умирает день.
   Но однажды в осенний вечер, когда ветры уснули в небесах, Морелла
  подозвала меня к своей постели. Над всей землей висел прозрачный туман,
  мягкое сияние лежало