circunscriva. [И высочайший гений не прибавит Единой мысли к тем, что мрамор
  сам Таит в избытке (итал.)]
   Было или должно было быть отмечено, что мы всегда чувствуем в манерах
  истинного джентльмена отличие от поведения черни, хотя и не могли бы вдруг
  точно определить, в чем это отличие состоит. В полной мере применяя это
  замечание к внешнему поведению моего знакомца, я чувствовал, что в тот
  богатый событиями рассвет оно еще более приложимо к его душевному складу и
  характеру. И я не могу лучше определить эту его духовную особенность,
  ставящую его в стороне от всех других людей, чем назвав ее привычкой к
  напряженному и непрерывному мышлению, определяющей его самые тривиальные
  действия, вторгающейся даже в его шутки и вплетающейся даже в самые вспышки
  его веселости, подобно змеям, что выползают, извиваясь, из глаз смеющихся
  масок на карнизах персепольских храмов.
   И все же я не мог не заметить, что сквозь его слова о пустяках,
  изрекаемые то торжественно, то легкомысленно, постоянно прорывается некий
  трепет - дрожь, пронизывающая его движения и речи, непокойная
  взволнованность, казавшаяся мне необъяснимой, а порой и внушавшая тревогу.
  Часто он останавливался на середине фразы, явно забывая ее начало, и,
  казалось, прислушивался с глубочайшим вниманием, то ли ожидая чьего-то
  прихода, то ли вслушиваясь в звуки, должно быть, существовавшие лишь в его
  воображении.
   Во время одного из этих