век дрожал в
  уединении; но убывала ночь, а он сидел на утесе.
   И человек отвел взор от неба и взглянул на унылую реку Заиру, и на
  мертвенную желтую воду, и на бледные легионы водяных лилий. И человек внимал
  вздохи водяных лилий и ропот, не умолкавший среди них. И я притаился в моем
  укрытии и следил за человеком. И человек дрожал в уединении; но убывала
  ночь, а он сидел на утесе.
   Тогда я спустился в трясину и направился по воде в глубь зарослей
  водяных лилий и позвал гиппопотамов, живущих на островках среди топи. И
  гиппопотамы услышали мой зов и пришли с бегемотом к подножью утеса и рычали,
  громко и устрашающе, под луной. И я притаился в моем укрытии и следил за
  человеком. И человек дрожала уединении; но убывала ночь, а он сидел на
  утесе.
   Тогда я проклял стихии проклятием буйства; и страшная буря разразилась
  на небесах, где до того не было ветра. И небо потемнело от ярости бури -- и
  дождь бил по голове человека -- и река вышла из берегов -- и воды ее
  вспенились от мучений -- и водяные лилии пронзительно кричали -- и деревья
  рушились под натиском ветра -- и перекатывался гром -- и низвергалась молния
  -- и утес был сотрясен до основания. И я притаился в моем укрытии и следил
  за человеком. И человек дрожал в уединении; но убывала ночь, а он сидел на
  утесе.
   Тогда я разгневался и проклял проклятием тишины реку и лилии, ветер и
  лес, небо и гром и вздохи водяных лилий. И они стали прокляты и затихли. И
  луна