на перестала карабкаться ввысь по небесной тропе, и гром заглох, и молния
  не сверкала, и тучи недвижно повисли, и воды вернулись в берега и застыли, и
  деревья более не качались, и водяные лилии не кивали друг другу и не
  вздыхали, и меж ними не слышался ропот, не слышалось и тени звука в
  огромной, бескрайней пустыне. И я взглянул на письмена утеса и увидел, что
  они изменились; и они гласили: тишина.
   И взор мой упал на лицо человека, и лицо его было бледно от ужаса. И он
  поспешно поднял голову и встал на утесе во весь рост и слушал. Но не было ни
  звука в огромной бескрайней пустыне, и письмена на утесе были: тишина. И
  человек затрепетал и отвернулся и кинулся прочь, так что я его более не
  видел".
   Да, прекрасные сказания заключены в томах Волхвов, в окованных железом
  печальных томах Волхвов. Там, говорю я, чудесные летописи о Небе и о Земле,
  и о могучем море, и о Джиннах, что завладели морем и землей и высоким небом.
  Много мудрого таилось и в речениях Сивилл; и священные, священные слова были
  услышаны встарь под тусклой листвой, трепетавшей вокруг Додоны, но, клянусь
  Аллахом, ту притчу, что поведал мне Демон, восседая рядом со мною в тени
  могильного камня, я числю чудеснейшей всех! И, завершив свой рассказ, Демон
  снова упал в разверстую могилу и засмеялся. И я не мог смеяться с Демоном, и
  он проклял меня, потому что я не мог смеяться. И рысь, что вечно живет в
  могиле, вышла и простерлась у ног Демона и неотрывно смотрела ему в