ртясь и не промокая.
  
   Я думала, что лестнице не будет конца. Кругом! Да, ступени шли
  кругом и вверх, кругом и вверх, кругом и вверх, пока мне и
  догадливому Помпею, на которого я опиралась со всей
  доверчивостью первой привязанности, не пришло в голову, что
  верхний конец этой колоссальной винтовой лестницы был случайно,
  а быть может и намеренно, снят. Я остановилась, чтобы
  передохнуть; и тут произошло нечто слишком важное как в
  моральном, так и в философском смысле, чтобы можно было обойти
  это молчанием. Мне показалось - я даже была уверена и не могла
  ошибиться, ведь я уже несколько минут внимательно и тревожно
  наблюдала движения моей Дианы - повторяю, ошибиться я не могла -
  Диана почуяла крысу! Я тотчас обратила на это внимание Помпея, и
  он, он согласился со мной. Сомнений быть не могло. Крысу почуяли
  - и почуяла ее Диана. Силы небесные! Как мне забыть глубокое
  волнение этой минуты? Увы! Что такое хвалебный ум человека?
  Крыса! Она была тут, то есть где-то поблизости. Диана почуяла
  крысу. А я-я. не могла! Так, говорят, прусский Ирис обладает для
  некоторых сладким и очень сильным ароматом, тогда как для других
  он совершенно лишен запаха.
  
   Наконец лестница кончилась; всего три-четыре ступеньки отделяли
  нас от ее верхней площадки. Мы поднялись еще, и нам оставался
  только один шаг. Один шаг! Один маленький шаг! Сколько людского
  счастья или горя часто зависит от одного такого шага по великой
  лестнице жизни! Я подумала о себе, потом о Помпее, а затем о
  таинственной