ить. Да ведь он до краев полон
  медным ломом! Упершись ногами в стену, чтобы легче было тянуть, он стал изо
  всех сил толкать чемодан, в то время как товарищи его изо всех своих сил
  тянули его на себя. Наконец с большим трудом чемодан вытащили из-под кровати
  и рассмотрели содержимое. Мнимая медь, заполнявшая его, была вся в небольших
  гладких кусках, от горошины до доллара величиной; куски эти были
  неправильной формы, хотя все более или менее плоские, словно свинец, который
  выплеснули расплавленным на землю и дали там остыть. Никому из полицейских и
  на ум не пришло, что металл этот, возможно, вовсе не медь. Мысль, о том, что
  это золото, конечно, ни на минуту не мелькнула в их головах; как там могла
  родиться такая дикая фантазия? Легко представить себе их удивление, когда на
  следующий день всему Бремену стало известно, что "куча меди", которую они с
  таким презрением привезли в полицейский участок, не даз себе труда
  прикарманить ни кусочка, оказалась золотом - золотом не только настоящим, но
  и гораздо лучшего качества, чем то, которое употребляют для чеканки монет, -
  золотом абсолютно чистым, незапятнанным, без малейшей примеси!
   Нет нужды излагать здесь подробности признания фон Кемпелена (вернее,
  того, что он нашел нужным рассказать) и его освобождения, ибо все это
  публике уже известно. Ни один здравомыслящий человек не станет больше
  сомневаться в том, что фон Кемпелену на деле удалось осуществить - по мысли
  и по духу, если и