тали и спустились в город.
   - Я встал, - произнес Бедлоу, глядя на доктора с глубочайшим
  изумлением, - я встал, как вы сказали, и спустился в город. На пути туда я
  скоро оказался среди людей, бесчисленными потоками заполнявших все ведущие к
  нему дороги и каждым своим жестом выдававших бурное возбуждение и волнение.
  Внезапно под влиянием неизъяснимого импульса я проникся всепоглощающим
  личным интересом к тому, что происходило вокруг. Я, казалось, чувствовал,
  что мне предстоит сыграть какую-то важную роль, хотя и не знал, какую и в
  чем. Однако окружающие меня людские толпы внушали мне глубокую враждебность.
  Я поспешил удалиться от них и быстро добрался до города кружным путем. Там
  царило величайшее смятение и раздор. Небольшой отряд солдат, облаченных в
  полуиндийские, полуевропейские одежды, под командой офицеров в мундирах,
  схожих с британскими, отражал натиск городской черни, несравненно более
  многочисленной. Я присоединился к слабейшим, взял оружие одного из убитых
  офицеров и вступил в бой, не зная, против кого, хотя и сражался с нервной
  яростью, рожденной отчаянием. Однако пас было слишком мало, и вскоре,
  вынужденные отступить, мы укрылись в здании, напоминавшем павильон. Там мы
  забаррикадировались и на некоторое время получили передышку. Сквозь
  амбразуру у самого свода я увидел, как огромная буйствующая толпа окружила и
  принялась штурмовать изящный дворец над рекой. Вскоре в одном из окон
  верхнего