этажа этого дворца показался изнеженного вида человек и начал
  спускаться вниз по веревке, свитой из тюрбанов его приверженцев. Тут же ему
  подали лодку, и он уплыл на ней на противоположный берег реки.
   И тут моей душой овладело новое стремление. Я обратился к моим
  товарищам с кратким, но настойчивым призывом и, убедив некоторых из них,
  предпринял отважную вылазку. Покинув павильон, мы врезались в окружавшую его
  толпу. Сначала враги расступились перед нами, затем оправились от
  неожиданности и бросились на нас как бешеные, но снова отступили. Тем
  временем, однако, мы оказались в стороне от павильона, среди узких проулков,
  над которыми почти смыкались верхние этажи домов, так что сюда никогда не
  заглядывало солнце. Городская чернь дерзко окружила нас, грозя нам копьями,
  пуская в нас тучи стрел. Эти последние были весьма примечательны и по виду
  несколько напоминали извилистые лезвия малайских крисов. Им придавалось
  сходство с телом ползущей змеи. Длинные и темные, они завершались
  отравленными наконечниками. Одна такая стрела впилась мне в правый висок. Я
  зашатался и упал. Мной овладела мгновенная и невыразимая ужасная дурнота. Я
  забился в судорогах... я испустил конвульсивный вздох... я умер.
   - Ну, уж теперь-то вы вряд ли будете отрицать, - сказал я с улыбкой, -
  что все ваше приключение было сном! Не станете же вы утверждать, что вы
  мертвы?
   Произнося эти слова, я, разумеется, ждал, что Бедлоу