лоу ответит мне
  какой-нибудь веселой шуткой, но, к моему удивлению, он запнулся, вздрогнул,
  побелел как полотно и ничего не сказал. Я поглядел на Темплтона. Он сидел,
  выпрямившись и словно окостенев, его зубы стучали, а глаза вылезали из
  орбит.
   - Продолжайте! - хрипло сказал он наконец, обращаясь к Бедлоу.
   - В течение нескольких минут, - заговорил тот, - моим единственным
  ощущением, моим единственным чувством были бездонная темнота, растворение в
  ничто и осознание себя мертвым. Затем мою душу как бы сотряс внезапно удар,
  словно электрический. И он принес с собой ощущение упругости и света, но
  свет этот я не видел, а только чувствовал. В одно мгновение я, казалось,
  воспарил над землей. Но я не обладал никакой телесной, видимой, слышимой или
  осязаемой сущностью. Толпа разошлась. Смятение улеглось. В городе воцарилось
  относительное спокойствие. Внизу подо мной лежал мой труп - из виска торчала
  стрела, голова сильно распухла и приобрела ужасный вид. Но все это я
  чувствовал, а не видел. Меня ничто не интересовало. Даже труп, казалось, не
  имел ко мне никакого отношения. Воля моя исчезла без следа, но что-то
  побуждало меня двигаться, и я легко полетел прочь от города, следуя тому же
  окольному пути, каким вступил в него. Когда я снова достиг того места в
  долине, где видел гиену, я снова испытал сотрясение, точно от прикосновения
  к гальванической батарее; ко мне вернулось ощущение весомости, воли,
  телесного бытия. Я