разуя круг; и ради большей натуральности Прыг-Скок
  протянул остаток цепи крест-накрест поперек круга, как в наши дни делают на
  Борнео охотники на шимпанзе и других крупных обезьян.
   Маскарад имел быть в большой круглой зале, очень высокой и пропускающей
  свет солнца только через люк в потолке. По вечерам (то есть в ту пору, на
  которую зала специально была рассчитана) ее освещала главным образом большая
  люстра, свисающая на цепи из середины люка; как водится, люстру поднимали и
  опускали при помощи противовеса, но (чтобы не портить вида) он помещался
  снаружи за куполом.
   Заду убирали под наблюдением Пушинки, но, видимо, в некоторых
  частностях она следовала рассудительным советам своего друга-карлика. По его
  предложению в этот вечер люстру убрали. Капли воска (а в такой вечер их было
  решительно невозможно избежать) нанесли бы основательный ущерб пышным
  нарядам гостей, которые при большом скоплении не могли бы все держаться в
  стороне от центра залы, то есть не под люстрой. В разных частях залы, так,
  чтобы не мешать гостям, добавили кенкетов; и в правую руку каждой из
  пятидесяти или шестидесяти кариатид вставили по факелу, пропитанному
  благовониями.
   Восемь орангутангов, следуя совету шута, терпеливо дожидались полуночи
  (когда зала должна была до отказа наполниться масками), прежде чем появиться
  на людях. Но не успел еще замолкнуть бой часов, как они ворвались или,
  вернее, вкатились все разом, ибо цепи мешали им,