потянула цепь
  от люстры так высоко вверх, что крюк оказался вне пределов досягаемости, и,
  как неизбежное этому следствие, орангутанги очутились очень близко друг от
  друга и лицом к лицу.
   К тому времени гости в какой-то мере оправились от испуга; и, начиная
  понимать, что все происшествие - тщательно обдуманная проказа, громко
  захохотали над положением, в какое попали обезьяны.
   - Предоставьте их мне! - закричал Прыг-Скок, легко перекрывая шум своим
  резким, пронзительным голосом. - Предоставьте их мне. По-моему, я их знаю.
  Взглянуть бы хорошенько, и уж я-то скажу вам, кто они такие.
   Тут он ухитрился по головам толпы добраться к стене; выхватив у
  кариатиды факел, он тем же самым путем возвратился на середину залы, с
  ловкостью мартышки вспрыгнул на голову королю, оттуда вскарабкался на
  несколько футов вверх по цепи и опустил факел, рассматривая орангутангов и
  по-прежнему крича: "Уж я-то сейчас узнаю, кто они такие!"
   И пока все сборище (включая обезьян) корчилось от смеха, шут вдруг
  пронзительно свистнул; цепь рывком взлетела футов на тридцать - и с нею
  орангутанги, которые в отчаянии барахтались между полом и люком в потолке.
  Прыг-Скок, держась за цепь, оставался на том же расстоянии от мнимых обезьян
  и по-прежнему (как ни в чем не бывало) тыкал в них факелом, как бы пытаясь
  разглядеть, кто они.
   При этом взлете все были настолько повержены в изумление, что с минуту
  стояла мертвая тишина. Ее нарушил