л тот же самый тихий, резкий скрежет, что
  привлек внимание советников и короля, когда тот выплеснул вино в лицо
  Пушинке. Но сейчас не могло быть никакого сомнения, откуда исходил звук. Его
  издавали клыкообразные зубы карлика, и он с пеной у рта скрипел и скрежетал
  зубами и с маниакальным исступлением, жадно смотрел на запрокинутые лица
  короля и семи его спутников.
   - Ага! - наконец сказал разъяренный шут. - Ага! Теперь я начинаю
  понимать, кто они такие! - Тут, делая вид, что он хочет рассмотреть короля
  еще более пристально, карлик поднес факел к облеплявшему короля слою кудели,
  и та мгновенно вспыхнула ярким и жгучим пламенем. Менее чем в полминуты все
  восемь орангутангов бешено запылали под вопли сраженной ужасом толпы,
  которая смотрела на них снизу, не в силах оказать им ни малейшей помощи.
   Понемногу языки пламени, усиливаясь, вынудили шута вскарабкаться выше
  по цепи; и при его движении все снова на краткий миг погрузились в молчание.
  Карлик воспользовался им и снова заговорил:
   - Теперь я хорошо вижу, - сказал он, - какого сорта люди эти ряженые.
  Это могущественный король и семеро его тайных советников, король, который не
  стесняется ударить беззащитную девушку, и семеро его советников, которые
  потакают его гнусной выходке. Что до меня, я всего-навсего Прыг-Скок, шут -
  и это моя последняя шутка.
   Ввиду высокой воспламеняемости кудели и дегтя, на который она была
  налеплена, карлик едва успел закончить свою