гда хоронят
  заживо, -- кроме этого общего соображения, опыт медицины и
  самой жизни прямо свидетельствует, что это действительно бывало
  не раз. При необходимости я мог бы сослаться на целую сотню
  самых достоверных примеров. Один такой случай, весьма
  примечательный и, вероятно, еще не изгладившийся из памяти
  некоторых читателей, имел место не столь давно в соседнем
  городе Балтиморе и произвел на многих потрясающее, неотразимое
  впечатление. Супругу одного из самых почтенных граждан --
  известного юриста и члена конгресса -- постигла внезапная и
  необъяснимая болезнь, перед которой оказалось бессильно все
  искусство медиков. После тяжких страданий наступила смерть или
  состояние, которое сочли смертью. Никто даже не подозревал, да
  и не имел причин подозревать, что она вовсе не умерла.
  Обнаружились все обычные признаки смерти. Лицо осунулось, черты
  его заострились. Губы стали белее мрамора. Глаза помутнели.
  Наступило окоченение. Сердце не билось. Так она пролежала три
  дня, и за это время тело сделалось твердым, как камень. Одним
  словом, надо было поспешить с похоронами, поскольку труп,
  казалось, быстро разлагается.
   Ее похоронили в семейном склепе, и три года никто не
  тревожил могильный покой. По прошествии этого времени склеп
  открыли, чтобы установить там саркофаг, -- но увы! -- какое
  страшное потрясение ожидало ее супруга, который своими руками
  отворил дверь! Едва створки распахнулись