гда тебе пятнадцать и даже когда тебе двадцать один (ибо я уже завершил
  мою пятую олимпиаду), пять лет - это почти так же долго, как и пятьсот.
  Напрасно наседали мы на старика с просьбами и мольбами. Этот "piece de
  resistance" [В кулинарии - самое сытное блюдо в меню (франц.).] (в
  терминологии господ Юда и Карема) как раз пришелся ему по вкусу. Сам
  долготерпеливый Иов возмутился бы, наверное, при виде того, как он играл с
  нами, точно старый многоопытный кот с двумя мышатами. В глубине души он и не
  желал ничего иного, как нашего союза. Он сам уже давно решил нас поженить и,
  наверное, дал бы десять тысяч фунтов из своего кармана (денежки Кейт были ее
  собственные), чтобы только изобрести законный предлог для удовлетворения
  нашего вполне естественного желания. Но мы имели неосторожность завести с
  ним об этом речь сами. И при таком положении вещей он, я думаю, просто не
  мог не заупрямиться.
   Выше я говорил, что у него были свои слабости: но при этом я вовсе не
  имел в виду его упрямство, которое считаю, наоборот, его сильной стороной -
  "assurement ce n'etait pas sa faible" [Это, безусловно, не было его
  слабостью (франц.).] Под его слабостью я подразумеваю его невероятную, чисто
  старушечью приверженность к суевериям. Он придавал серьезное значение снам,
  предзнаменованиям et id genus 0mne [И всей такого рода (лат.).] ерунде. И,
  кроме того, был до мелочности щепетилен. По-своему он, безусловно, был
  человеком слова.