ть
  может, наиболее широкая отрасль его пребывает в необъяснимом небрежении.
  Никто еще не относил декоративное садоводство к видам поэзии; но друг мой
  полагал, что оно предоставляет истинной Музе великолепнейшие возможности. И
  вправду, здесь простирается обширнейшее поле для демонстрации фантазии,
  выражаемой в бесконечном сочетании форм невиданной ранее красоты; и
  элементы, ее составляющие, неизмеримо превосходят все, что может дать земля.
  В многообразных и многокрасочных цветах и деревьях он усматривал самые
  прямые и энергичные усилия Природы, направленные на сотворение материальной
  красоты. И в направлении или в концентрации этих усилий - точнее, в
  приспособлении этих усилий к глазам, что должны увидеть их на земле, в
  применении лучших средств, в трудах ради полнейшего совершенства - и
  заключалось, как он понял, исполнение не только его судьбы как поэта, но и
  высокой цели, с коей божество наделило человека поэтическим чувством.
   "В приспособлении этих усилий к глазам, что должны увидеть их на
  земле". Объясняя это выражение, мистер Эллисон во многом приблизил меня к
  разгадке того, что всегда казалось мне загадочным: разумею тот факт (его же
  оспорит разве лишь невежда), что в природе не существуют сочетания элементов
  пейзажа, равного тем, что способен сотворить гениальный живописец. Не
  сыщется в действительности райских мест, подобных там, что сияют нам с
  полотен Клода. В самых пленительных