. Мысль о природе оставалась, но характер ее казался подвергнутым
  изменениям, жуткая симметрия, волнующее единообразие, колдовская
  упорядоченность наблюдались во всех ее созданиях. Ни единой сухой ветви, ни
  увядшего листа, ни случайно скатившегося камешка, ни полоски бурой земли
  нигде не было видно. Хрустальная влага плескалась о чистый гранит или о
  незапятнанный мох, и резкость линий восхищала взор, хотя и приводила в
  растерянность.
   Пройдя до этому лабиринту в течение нескольких часов, пока сумрак
  сгущался с каждым мигом, судно делало крутой и неожиданный поворот и
  внезапно, как бы упав с неба, оказывалось в круглом водоеме, весьма обширном
  по сравнению с шириною ущелья. Он насчитывал около двухсот ярдов в диаметре
  и всюду, кроме одной точки, расположенной прямо напротив входящего судна,
  был окружен холмами, в общем одной высоты со стенами ущелья, хотя и совсем
  другого характера. Их стороны сбегали к воде под углом примерно в сорок пять
  градусов, и от подошвы до вершины их обволакивали роскошнейшие цветы; вряд
  ли можно было бы заметить хоть один зеленый лист в этом море благоуханного и
  переливчатого цвета. Водоем был очень глубок, но из-за необычайно прозрачной
  воды дно его, видимо, образованное густым скоплением маленьких круглых
  алебастровых камешков, порою было ясно видно, то есть, когда глаз мог
  позволить себе не увидеть в опрокинутом небе удвоенное цветение холмов. На
  них не росло никаких деревьев