ую дорогу ему преграждают
  гигантские ворота или скорее дверь из отполированного золота, покрытая
  сложной резьбой и чеканкой и отражающая отвесные лучи к тому времени
  стремительно заходящего солнца, отчего весь окрестный лес как будто охвачен
  огненными языками. Дверь врезана в высокую стену, которая здесь кажется
  пересекающей реку под прямым углом. Однако через несколько мгновений
  становится видно, что главное русло все еще описывает широкую и плавную дугу
  влево и стена, как прежде, идет вдоль потока, а от него ответвляется
  довольно большой рукав и, протекая с легким плеском под дверь, скрывается из
  глаз. Челн входит в рукав и приближается к воротам. Тяжкие створы медленно и
  музыкально распахиваются. Ладья проскальзывает между ними и начинает
  неудержимое нисхождение в обширный амфитеатр, полностью опоясанный лиловыми
  горами, чьи подножья омывает серебристая река. И разом является взору
  Арнгеймский Эдем. Там льется чарующая мелодия; там одурманивает странный,
  сладкий аромат; там сновиденно свиваются перед глазами высокие, стройные
  восточные деревья; там раскидистые кусты, стаи золотых и пунцовых птиц,
  озера, окаймленные лилиями, луга, покрытые фиалками, тюльпанами, маками,
  гиацинтами и туберозами, - длинные, переплетенные извивы серебристых
  ручейков, и воздымается полуготическое, полумавританское нагромождение,
  волшебно парит в воздухе, сверкает в багровых закатных лучах сотнею террас,
  минаретов