о все мои помыслы и чувства к восхитительному созданию,
  сидевшему передо мной. Я понял - я почувствовал - я знал, что глубоко,
  безумно и беззаветно влюбился - даже прежде чем увидел лицо любимой. Так
  сильна была сжигавшая меня страсть, что я едва ли охладел бы, если бы черты
  еще невидимого мне лица оказались самыми заурядными - настолько причудлива
  природа единственной истинной любви и так мало она зависит от внешних
  условий, которые только по видимости рождают и питают ее.
   Пока я таким образом самозабвенно любовался прелестным видением,
  какой-то внезапный шум в зале заставил даму слегка повернуться в мою
  сторону, и я увидел ее профиль. Красота его даже превзошла мои ожидания - и,
  однако, что-то в нем разочаровало меня, хотя я и не сумел бы объяснить, что
  именно. Я сказал "разочаровало", но это слово не вполне подходит. Чувства
  мои успокоились и одновременно сделались как бы возвышеннее. Причиной могло
  быть выражение достоинства и кротости, придававшее ей облик матроны или
  мадонны. Однако я тотчас понял, что дело не только в этом. Было еще нечто -
  какая-то непостижимая тайна - что-то неуловимое в ее лице, что несколько
  встревожило меня, усилив вместе с тем мой интерес. Словом, я пришел в то
  состояние духа, когда молодой и впечатлительный человек готов на любое
  безумство. Если бы дама была в одиночестве, я наверняка вошел бы в ее ложу и
  рискнул заговорить с ней; но, по счастью, с ней были двое - мужчина