вечера был занят только тем,
  что происходило на сцене.
   Я тем временем не сводил глаз с мадам Лаланд, и мне наконец
  посчастливилось увидеть ее en face [Спереди (франц.).] Лицо ее было
  прелестно - но ото подсказало мне сердце, еще прежде чем Толбот удовлетворил
  мое любопытство; и все же нечто непонятное продолжало меня тревожить.
  Наконец я решил, что это должно быть выражение серьезности, печали или,
  пожалуй, усталости, которое лишало лицо части свежести и юности, но зато
  придавало ему ангельскую кротость и величавость, то есть делало несравненно
  привлекательнее для моей восторженной и романтической натуры.
   Пожирая ее глазами, я с волнением заметил по едва уловимому движению
  дамы, что она почувствовала на себе мой пламенный взгляд. Но я был так
  очарован, что не мог отвести его хотя бы на миг. Она отвернулась, и мне
  снова стал виден только ее изящный затылок. Через несколько минут, как
  видно, желая убедиться, продолжаю ли я смотреть на нее, она медленно
  обернулась и вновь встретила мой горящий взгляд. Она тотчас потупила свои
  большие темные глаза, а щеки ее густо залились румянцем. Но каково было мое
  удивление, когда она, вместо того чтобы вторично отвернуться, взяла двойной
  лорнет, висевший у нее на поясе, поднесла его к глазам, навела и несколько
  минут внимательно и неторопливо меня разглядывала.
   Если бы у моих ног ударила молния, я был бы менее поражен - но именно
  поражен, а отнюдь