е удивление - мое глубокое изумление - и
  безумное смятение чувств, когда дама, снова украдкой оглянувшись вокруг,
  устремила прямо на меня свои сияющие глаза, а затем, с легкой улыбкой,
  открывшей жемчужный ряд зубов, два раза утвердительно наклонила голову.
   Невозможно описать мою радость - мой восторг - мое безмерное ликование.
  Если кто-нибудь терял рассудок от избытка счастья, таким безумцем был в ту
  минуту я. Я любил. То была моя первая любовь - так я чувствовал. То была
  любовь - безграничная - неизъяснимая. То была "любовь с первого взгляда", и
  с первого же взгляда меня оцепили и ответили мне взаимностью. Да,
  взаимностью. Как мог я в этом усумниться хотя бы на минуту? Как мог иначе
  истолковать подобное поведение со стороны дамы столь прекрасной, столь
  богатой, несомненно образованной и отлично воспитанной, занимающей столь
  высокое положение в обществе и достойной всяческого уважения, какою, по
  моему убеждению, являлась мадам Лаланд? Да, она полюбила меня - она ответила
  на мою безумную любовь чувством столь же безотчетным - столь же беззаветным
  - столь же бескорыстным - и столь же безмерным, как мое! Эти восхитительные
  размышления были, однако, тут же прерваны опустившимся занавесом. Зрители
  встали с мест, и началась обычная сутолока. Покинув Толбота, я силился
  приблизиться к мадам Лаланд. Не сумев этого сделать из-за толпившейся
  публики, я должен был отказаться от погони и направился домой, тоскуя,